Неточные совпадения
В столовой уже стояли два мальчика, сыновья Манилова, которые были в тех летах, когда сажают уже детей за стол, но еще
на высоких
стульях. При них стоял учитель, поклонившийся вежливо и с улыбкою. Хозяйка
села за свою суповую чашку; гость был посажен между хозяином и хозяйкою, слуга завязал детям
на шею салфетки.
Он отодвинул свой
стул от стола, высвободил немного пространства между столом и своими коленями и ждал несколько в напряженном положении, чтобы гость «пролез» в эту щелочку. Минута была так выбрана, что никак нельзя было отказаться, и гость полез через узкое пространство, торопясь и спотыкаясь. Достигнув
стула, он
сел и мнительно поглядел
на Разумихина.
И он подвинул ей
стул. Соня опять
села и опять робко, потерянно, поскорей взглянула
на обеих дам и вдруг потупилась.
— Извольте
садиться на этот
стул, — сам Разумихин
сел на другой, с другой стороны столика.
Правда, он и не рассчитывал
на вещи; он думал, что будут одни только деньги, а потому и не приготовил заранее места, — «но теперь-то, теперь чему я рад? — думал он. — Разве так прячут? Подлинно разум меня оставляет!» В изнеможении
сел он
на диван, и тотчас же нестерпимый озноб снова затряс его. Машинально потащил он лежавшее подле,
на стуле, бывшее его студенческое зимнее пальто, теплое, но уже почти в лохмотьях, накрылся им, и сон и бред опять разом охватили его. Он забылся.
Он не помнил, сколько он просидел у себя, с толпившимися в голове его неопределенными мыслями. Вдруг дверь отворилась, и вошла Авдотья Романовна. Она сперва остановилась и посмотрела
на него с порога, как давеча он
на Соню; потом уже прошла и
села против него
на стул,
на вчерашнем своем месте. Он молча и как-то без мысли посмотрел
на нее.
Там,
на большом круглом столе, дымилась уха. Обломов
сел на свое место, один
на диване, около него, справа
на стуле, Агафья Матвеевна, налево,
на маленьком детском
стуле с задвижкой, усаживался какой-то ребенок лет трех. Подле него
садилась Маша, уже девочка лет тринадцати, потом Ваня и, наконец, в этот день и Алексеев сидел напротив Обломова.
Она положила их
на два
стула, а Обломов вскочил и предложил ей самой третий, но она не
села; это было не в ее привычках: она вечно
на ногах, вечно в заботе и в движении.
Вдруг она явилась перед ним
на пороге балкона; он подал ей
стул, и она
села подле него.
Городничий. Да говорите, ради бога, что такое? У меня сердце не
на месте.
Садитесь, господа! Возьмите
стулья! Петр Иванович, вот вам
стул.
Коли так рассуждать, то и
на стульях ездить нельзя; а Володя, я думаю, сам помнит, как в долгие зимние вечера мы накрывали кресло платками, делали из него коляску, один
садился кучером, другой лакеем, девочки в середину, три
стула были тройка лошадей, — и мы отправлялись в дорогу.
Когда все
сели, Фока тоже присел
на кончике
стула; но только что он это сделал, дверь скрипнула, и все оглянулись. В комнату торопливо вошла Наталья Савишна и, не поднимая глаз, приютилась около двери
на одном
стуле с Фокой. Как теперь вижу я плешивую голову, морщинистое неподвижное лицо Фоки и сгорбленную добрую фигурку в чепце, из-под которого виднеются седые волосы. Они жмутся
на одном
стуле, и им обоим неловко.
— Вот неразлучные, — прибавил Яшвин, насмешливо глядя
на двух офицеров, которые выходили в это время из комнаты. И он
сел подле Вронского, согнув острыми углами свои слишком длинные по высоте
стульев стегна и голени в узких рейтузах. — Что ж ты вчера не заехал в красненский театр? — Нумерова совсем недурна была. Где ты был?
Хозяйка
села за самовар и сняла перчатки. Передвигая
стулья с помощью незаметных лакеев, общество разместилось, разделившись
на две части, — у самовара с хозяйкой и
на противоположном конце гостиной — около красивой жены посланника в черном бархате и с черными резкими бровями. Разговор в обоих центрах, как и всегда в первые минуты, колебался, перебиваемый встречами, приветствиями, предложением чая, как бы отыскивая,
на чем остановиться.
— Я? не буду плакать… Я плачу от радости. Я так давно не видела тебя. Я не буду, не буду, — сказала она, глотая слезы и отворачиваясь. — Ну, тебе одеваться теперь пора, — оправившись, прибавила она, помолчав и, не выпуская его руки,
села у его кровати
на стул,
на котором было приготовлено платье.
Алексей Александрович прошел в ее кабинет. У ее стола боком к спинке
на низком
стуле сидел Вронский и, закрыв лицо руками, плакал. Он вскочил
на голос доктора, отнял руки от лица и увидал Алексея Александровича. Увидав мужа, он так смутился, что опять
сел, втягивая голову в плечи, как бы желая исчезнуть куда-нибудь; но он сделал усилие над собой, поднялся и сказал...
— Да, очень весело было, папа, — сказал Сережа,
садясь боком
на стуле и качая его, что было запрещено. — Я видел Наденьку (Наденька была воспитывавшаяся у Лидии Ивановны ее племянница). Она мне сказала, что вам дали звезду новую. Вы рады, папа?
Заседание уже началось. У стола, покрытого сукном, за который
сели Катавасов и Метров, сидело шесть человек, и один из них, близко пригибаясь к рукописи, читал что-то. Левин
сел на один из пустых
стульев, стоявших вокруг стола, и шопотом спросил у сидевшего тут студента, что читают. Студент, недовольно оглядев Левина, сказал...
Когда же Базаров, после неоднократных обещаний вернуться никак не позже месяца, вырвался наконец из удерживавших его объятий и
сел в тарантас; когда лошади тронулись, и колокольчик зазвенел, и колеса завертелись, — и вот уже глядеть вслед было незачем, и пыль улеглась, и Тимофеич, весь сгорбленный и шатаясь
на ходу, поплелся назад в свою каморку; когда старички остались одни в своем, тоже как будто внезапно съежившемся и подряхлевшем доме, — Василий Иванович, еще за несколько мгновений молодцевато махавший платком
на крыльце, опустился
на стул и уронил голову
на грудь.
Когда Самгин вошел и
сел в шестой ряд
стульев, доцент Пыльников говорил, что «пошловато-зеленые сборники “Знания” отжили свой краткий век, успев, однако, посеять все эстетически и философски малограмотное, политически вредное, что они могли посеять, засорив,
на время, мудрые, незабвенные произведения гениев русской литературы, бессмертных сердцеведов, в совершенстве обладавших чарующей магией слова».
— Не узнаю, — ответил Лютов и, шумно вздохнув, поправился,
сел покрепче
на стуле. — Я, брат, из градоначальства, вызывался по делу об устройстве в доме моем приемного покоя для убитых и раненых. Это, разумеется, Алина, она, брат…
Алина
села у двери
на стул, предварительно сбросив с него какие-то книги.
На него смотрели человек пятнадцать, рассеянных по комнате, Самгину казалось, что все смотрят так же, как он: брезгливо, со страхом, ожидая необыкновенного. У двери сидела прислуга: кухарка, горничная, молодой дворник Аким; кухарка беззвучно плакала, отирая глаза концом головного платка. Самгин
сел рядом с человеком, согнувшимся
на стуле, опираясь локтями о колена, охватив голову ладонями.
Сопровождавший Гапона небольшой, неразличимый человечек поднял с пола пальто, положил его
на стул,
сел на пальто и успокоительно сказал...
Вошла Спивак, утомленно
села на кушетку. Корвин тотчас же развязно подвинул к ней
стул,
сел, подтянул брюки, обнаружив клетчатые носки; колени у него были толстые и круглые, точно двухпудовые гири. Наглый шепот и развязность регента возмутили Самгина, у него вспыхнуло желание сейчас же рассказать Елизавете Львовне, но она взглянула обидно сравнивающим взглядом
на него,
на Корвина и, перелистывая ноты, осведомилась...
Привыкнув наблюдать за взрослыми, Клим видел, что среди них началось что-то непонятное, тревожное, как будто все они
садятся не
на те
стулья,
на которых привыкли сидеть.
…Самгин
сел к столу и начал писать, заказав слуге бутылку вина. Он не слышал, как Попов стучал в дверь, и поднял голову, когда дверь открылась. Размашисто бросив шляпу
на стул, отирая платком отсыревшее лицо, Попов шел к столу, выкатив глаза, сверкая зубами.
На ее место тяжело
сел Иноков; немного отодвинув
стул в сторону от Клима, он причесал пальцами рыжеватые, длинные волосы и молча уставил голубые глаза
на Алину.
Он поставил
стул,
сел на него верхом и пощипал усики.
Рабочий, дважды кивнув головою,
сел, взглянул
на грязные сапоги свои, спрятал ноги под
стул и тихонько заговорил, не угашая улыбочку...
Одетый в подобие кадетской курточки, сшитой из мешочного полотна, Иноков молча здоровался и
садился почему-то всегда неуютно, выдвигая
стул на средину комнаты. Сидел, слушая музыку, и строгим взглядом осматривал вещи, как бы считая их. Когда он поднимал руку, чтоб поправить плохо причесанные волосы, Клим читал
на боку его курточки полусмытое синее клеймо: «Первый сорт. Паровая мельница Я. Башкирова».
Ушли. Луна светила в открытое окно. Лидия, подвинув к нему
стул,
села, положила локти
на подоконник. Клим встал рядом. В синеватом сумраке четко вырезался профиль девушки, блестел ее темный глаз.
Сам он был одет щеголевато, жиденькие волосы его смазаны каким-то жиром и форсисто причесаны
на косой пробор. Его новенькие ботинки негромко и вежливо скрипели. В нем вообще явилось что-то вежливенькое и благодушное. Он
сел напротив Самгина за стол, выгнул грудь, обтянутую клетчатым жилетом, и
на лице его явилось выражение готовности все сказать и все сделать. Играя золотым карандашиком, он рассказывал, подскакивая
на стуле, точно ему было горячо сидеть...
Говорил Дмитрий задумчиво и затрудненно. Справившись с подтяжками, он
сел на скрипучий
стул.
Мы объявили, что привезем свои кресла и
стулья и
сядем на них, а губернатор пусть сидит
на чем и как хочет.
Баниосов посадили
на массивные кресла, несколько человек свиты
сели сзади,
на стульях.
По-японски их зовут гокейнсы. Они старшие в городе, после губернатора и секретарей его, лица. Их повели
на ют, куда принесли
стулья; гокейнсы
сели, а прочие отказались
сесть, почтительно указывая
на них. Подали чай, конфект, сухарей и сладких пирожков. Они выпили чай, покурили, отведали конфект и по одной завернули в свои бумажки, чтоб взять с собой; даже спрятали за пазуху по кусочку хлеба и сухаря. Наливку пили с удовольствием.
Белокурая барышня осталась и
села на диван. Иван Федорович сидел
на своем
стуле как
на иголках, краснел и потуплял глаза; но барышня, казалось, вовсе этого не замечала и равнодушно сидела
на диване, рассматривая прилежно окна и стены или следуя глазами за кошкою, трусливо пробегавшею под
стульями.
— Да уж вы не насмехаетесь ли надо мной? — спросил Митя, высокомерно глянув
на допросчика, но тот не мигнул даже глазом. Митя судорожно повернулся,
сел верхом
на стул и размахнулся рукой...
Она вошла со строгим и угрюмым лицом, с виду почти спокойным, и тихо
села на указанный ей
стул напротив Николая Парфеновича.
И как подкошенный
сел, словно упал,
на подле стоявший
стул.
А затем как бы закоченел
на месте, стиснув зубы и сжав крестом
на груди руки. Катерина Ивановна осталась в зале и
села на указанный ей
стул. Она была бледна и сидела потупившись. Рассказывали бывшие близ нее, что она долго вся дрожала как в лихорадке. К допросу явилась Грушенька.
Иван Федорович снял пальто и бросил его
на лавку, дрожащими руками взял
стул, быстро придвинул его к столу и
сел. Смердяков успел опуститься
на свою лавку раньше его.
— Довольно! Перестань! — повелительно сказал наконец Иван Федорович,
садясь опять
на стул. — Не выводи меня из последнего терпения.
Молодой человек, так же добродушно улыбаясь, как и сама Лидия, поздоровался с гостем и, когда Нехлюдов
сел на его место, взял себе
стул от окна и
сел рядом. Из другой двери вышел еще белокурый гимназист лет 16 и молча
сел на подоконник.
Она не стыдливо, а больше с досадой взяла и выбросила в другую комнату кучу белых юбок, принесенных Мариной, потом проворно прибрала со
стульев узелок, брошенный, вероятно, накануне вечером, и подвинула к окну маленький столик. Все это в две, три минуты, и опять
села перед ним
на стуле свободно и небрежно, как будто его не было.
— Вот мой салон:
садитесь на постель, а я
на стул, — приглашал Марк. — Скинемте сюртуки, здесь адская духота. Не церемоньтесь, тут нет дам: скидайте, вот так. Да не хотите ли чего-нибудь. У меня, впрочем, ничего нет. А если не хотите вы, так дайте мне сигару. Одно молоко есть, яйца…
Заплакали дети, отчаянно закричала беременная тетка Наталья; моя мать потащила ее куда-то, взяв в охапку; веселая рябая нянька Евгенья выгоняла из кухни детей; падали
стулья; молодой широкоплечий подмастерье Цыганок
сел верхом
на спину дяди Михаила, а мастер Григорий Иванович, плешивый, бородатый человек в темных очках, спокойно связывал руки дяди полотенцем.
Князь что-то пробормотал, сконфузясь, и вскочил со
стула; но Аглая тотчас же
села подле него, уселся опять и он. Она вдруг, но внимательно его осмотрела, потом посмотрела в окно, как бы безо всякой мысли, потом опять
на него. «Может быть, ей хочется засмеяться, — подумалось князю. — Но нет, ведь она бы тогда засмеялась».
Рогожин уселся тоже
на показанный ему
стул, но сидел недолго; он скоро встал и уже больше не
садился.